Снаряд взорвался посреди двора.
Впились осколки в стены с диким визгом,
Все люди разбежались, кто куда.
И тишина звенящая повисла.
Шёл третий год блокады… Город жил
Под артналётами, не думая сдаваться.
Голодный, но не сломленный врагом,
Он продолжал, за каждую пядь, драться.
Придя в себя, от страшной той зимы,
Когда на день давали корку хлеба,
В котором пополам — опилки, жмых…
Но город жил по этим грозным небом.
Тогда царили голод и цинга,
Валились с неба бомбы и снаряды,
Блокадный город падал у станков,
Но поднимался – не пройдёте, гады!
Продуктов не хватало никому .
Шли в ход обои, обувь, кочерыги,
(Из тех, что оставались на полях.)
Земля складов Бадаевских. И книги…
«Дорогой жизни» крались день и ночь,
По льду, полуторки, везли спасенье –
Лекарства, хлеб, чтоб городу помочь.
Назад детей, больных от истощенья.
Собачий холод муки добавлял.
Предел людской был близок к отупенью.
Но город выжил! И с весной воспрял!
Хоть от былого стал лишь бледной тенью.
Ввели в «меню» крапиву, лебеду,
Довесок к нормированным продуктам.
По карточкам жестокий был лимит!
А город, выжив, грезил не о фруктах.
По озеру, по воздуху «пошли»
Продукты, грузы и боеприпасы…
Окрепла вера – значит устоим,
Перед чудовищем арийской расы.
И враг за зиму тоже стал другим.
Все силы бросил он на юг России,
Дал городу чуть-чуть передохнуть,
Дал укрепиться, поднабраться силы.
Пусть, как педант, обстреливал, бомбил,
Но как-то вяло, не остервенело.
Ведь сразу же в ответку получал —
Блокадный город воевал умело.
© Copyright: Александр Петров
