Нападение. Проза А. Крохина

Расскажу историю, которая произошла около тридцати лет назад. Это событие произошло в горах Узбекистана, в районе высокогорного городка под известным названием Бурчмулла.
В то время мы были лет на тридцать моложе, покрепче и повыносливее. Мы — это я и два моих лучших друга: Вагиф Н. из Москвы и Игорь Фрезе. Вагиф увлекался любительским содержанием певчих птиц, для которых выделил отдельную комнату в московской квартире и утепленный балкон. За хорошо поющую птицу не жалел никаких денег. В его коллекции были представлены лучшие певцы нашей фауны. Участвовал во многих выставках-конкурсах, а за своих питомцев получал высшие заслуженные награды. Все птицы содержались в исключительной чистоте и любви. За такое отношение птицы платили ему усердным пением и очень скоро становились ручными. Самым главным помощником во всех птичьих заботах была его жена Галина. Семья Вагифа отличалась и сейчас отличается радушием и гостеприимством для всех своих друзей и многочисленных родственников.
Игорь Фрезе, известный в Ташкенте орнитолог, мастер любительского содержания птиц, охотник, замечательный рассказчик, был уникальным человеком — ходячей энциклопедией не только по птицам, но и по пресмыкающимся.

Индийский жаворонок

С Игорем я познакомился на Всесоюзной выставке-конкурсе певчих и декоративных птиц, которая состоялась в Москве, на ВДНХ, в одном из павильонов, в 1983 году. В выставке участвовал Пражский клуб разводчиков экзотических птиц. В Москву тогда приехали и привезли своих питомцев любители птиц из различных республик, крупных городов Советского Союза. Игорь привез много птиц, особенно мне понравился «выкормыш» удод, который ловко схватывал мучных червей с длинного пинцета.
Фрезе как то сразу стал своим, охотно общался со всеми участниками конкурса. По окончании выставки подарил мне индийского жаворонка, который прожил у меня лет восемь и долго радовал меня своей песней, не очень громкой для комнаты, но разнообразной по содержанию.

Мемориальный комплекс «Мужество»на месте предполагаемого эпицентра землетрясения

В Ташкент я прилетел из Москвы со своим другом в начале мая и мы прямо с аэропорта на такси поехали в район Ц-5 в гости к Игорю Владимировичу Фрезе. Проезжая парк, увидели мемориальный комплекс. Таксист пояснил, что именно здесь был эпицентр землетрясения в апреле 1966 года. Ташкент не только пережил катастрофу и был полностью восстановлен к 1968 г., благодаря помощи всех союзных республик. Город фактически перестроили заново и превратили в современный мегаполис, площадь и население которого увеличились в 1,5 раза.
Такси остановилось около Зоомагазина.
— Нужный вам дом найдете сразу за углом этого здания.
С деревьев со всех сторон слышались голоса майн и розовых скворцов, замечательно пели черные дрозды, выводили свои короткие, но мелодичные трели горихвостки, ворковали малые горлицы. Город с первого взгляда мне понравился.
Нашли нужный подъезд. Двери нам открыл Игорь. Мы вошли в квартиру, поздоровались с ним, с его женой – Ларисой Борисовной и их двумя сыновьями — Сашей и Олегом, примерно шести и пятнадцати лет. Игорь жил в трехкомнатной квартире, обычного пятиэтажного дома, в народе называемом «хрущевкой».
Сразу же нас усадили за стол. Пообедали, выпили чай и Игорь провел нас по своей квартире. Показал свою библиотеку с редкими книгами по орнитологии и герпетологии. Заглянули в деревянные ящички, в которых бегали черные жуки мучного хрущика. Ящички были наполовину заполнены геркулесом.
— Пытаюсь разводить, — пояснил Игорь, — выбираю самых крупных хрущиков. В Ташкенте мучник – дефицит.
Мы Игорю привезли около трех килограмм мучных червей, так, что на ближайшее время кормом он был обеспечен. Нас больше интересовали его птицы, пение которых раздавалось с веранды. На остекленной веранде, довольно просторной и в длину и ширину, с правой стороны, было большое количество клеток, в которых жили, пели, сидели на яйцах и выкармливали птенцов различные амадины, бриллиантовые горлицы и множество других экзотических птиц.
Слева, на уровне человеческого роста поперек была прикреплена огромная клетка-вольера, вытянутая далеко за пределы веранды. В ней также было немалое количество птиц местной фауны, которые бегали по днищу, перепархивали с жердочки на жердочку, сидели на специальных выступах. Пели различного вида жаворонки, дрозды, соловей и множество других птиц.
К слову сказать, после этой, первой поездки, у Игоря я бывал в разные годы, и ранней весной и летом, жил по неделе и более, но никогда не наблюдал драк между птицами, что само по себе для меня было неким чудом.
На веранде, у окна в комнату, стоял пятидесятилитровый аквариум, приспособленный под террариум, в котором жила парочка сцинковых гекконов.

Сцинковый геккон

Удивительные существа с большими выразительными глазами на высоких лапках, перешагивая с песка на корягу, они ловко облизывали свои глаза длинным языком. Поилкой служила морская раковина, закопанная в песок. Кроме живописной коряги и раковины, в террариуме из песка торчал керамический горшок с растением, растянувшим по дну темно-зеленые восковые листья.

Двухголовый узорчатый полоз

Однажды Игорь поймал двухголового узорчатого полоза. Рассказывал, как две головы никак не могли поделить маленького мышонка, постоянно выясняли отношения между собой, хотя желудок был один. У меня осталась фотография этого двухголового змея.
С веранды хорошо просматривался весь дворик. Внутренняя территория жилого комплекса напоминала старый парк. Стандартная планировка зданий, но между пятиэтажными домами располагались во множестве огородики, с заборами из металлических сеток. Сетки густо обросли виноградником. Внутри огородиков росли яблони, абрикосы, персики и другие южные плодовые деревья и кустарниковые.
На следующее утро, едва начало светать, втроем поехали на первом автобусе в горы. В рюкзаках ловчие принадлежности и еда. Мы вышли из автобуса на конечной остановке в небольшом горном городке, Бурчмулле. Далее рейсовые автобусы уже не ходили. Взвалили свои рюкзаки за спину. До места обитания певчих славок и белогорлых соловьев, шли пешком, а это около пяти километров.
Головокружительный свежий и чистый воздух, приправленный особым ароматом скалистых гор, легонько подталкивал нас в спину, идти было легко и свободно. Дорога понемногу тянулась на подъем, огибая крутые склоны, кое-где встречались кустарники. Потрескавшиеся скалы, выпирающиеся из земли, были покрыты коричневым мхом.
Уши улавливали знакомые с детства звуки, которые доносились отовсюду, от кустарников, от травы. Источниками этих волнующих душу звуков были разнообразные птицы, насекомые, водяные потоки, струящиеся вниз с высоких горных вершин и сам воздух. Впитывая эту симфонию гор, не сразу услышал голос Игоря.
— Наконец-то пришли, слышите? Это белогорлый соловей поет.
Я и Вагиф проследили за направлением его взгляда и увидели на ветке куста, метрах в пятидесяти выше дороги, по склону, белогорлого соловья, или как его еще называют – соловьем-белошейкой.
Соловей-белошейка – крупная, стройная, с длинными ногами птица, с черными боками головой и белым горлом, верх серый, низ оранжево-рыжий. Держится на кустах или на камнях, иногда быстрыми мелкими прыжками перебегает с одного камня на другой.

Белогорлый соловей

Заметив подозрительное, вытягивается на ногах, приподняв голову, опускает концы крыльев и начинает медленно и плавно помахивать хвостом. Полет плавный, медленный, хвост на лету красиво распускается, особенно когда птица летит вниз. Песня напоминает звук колокольчика. Издает негромкий свист с трещанием.
Склон оказался пологим. От самой дороги зарос невысоким кустарником, в основном древовидной арчой, жимолостью и барбарисом. Через несколько десятков метров крутизна склона начинала резко увеличиваться и далее нависала почти отвесная скала, поросшая мхом и небольшими кустиками, неизвестно как закрепившимися на небольших выступах.

Желчная овсянка

Отовсюду раздавались песни различных птиц. На арче исполнял свою незатейливую песенку самец бухарской синицы, рядом, следуя за ним, попискивала самка. Высоко, на засохшей ветке орешника, непрерывно повторяла свою звенящую трель желчная овсянка.
С куста на куст перелетали и демонстрировали свои великолепные песни сразу несколько певчих славок. Их репертуар напоминал пение наших подмосковных садовых славок и говорок славок-черноголовок, но ниже тоном.
Откуда-то сверху доносился тонкий протяжный свист краснокрылого стенолаза, более всего напоминающего песенку обыкновенной овсянки,
состоящей из громких, быстро следующих друг за другом нот одинаковой высоты, которые оканчиваются длинным, несколькими тонами выше звуком.

Краснокрылый стенолаз

Иногда он показывался, срываясь вдоль скалы волнистым полетом, сверкнув на солнце яркими карминно-красными крыльями и снова пропадал. Вызывает восхищение акробатические способности этой маленькой птички ловко лазать по совершенно гладким отвесным скалам, полу раскрыв красные крылья, а затем камнем бросаться вниз с поджатыми крыльями. Секунда и он вновь прилипает к скале. Весь склон был освещен утренним, еще не жарким солнцем. Контраст света и тени, который создала сама природа этих мест в раннее утро, постепенно размывался.
Пока Игорь с Вагифом устанавливали сеть вдоль небольшой пологой поляны, я полез по склону, к тому одиночному кустику, где пел соловей, расчистил от травы и мусора площадку диаметром около полуметра, укрепил лучок-самолов и замаскировал сухими листьями. Еще с десяток лучков поставил вдоль склона, под кустами, на которых распевали певчие славки. Тщательно записал в блокнот приметы и координаты тех мест, где устанавливал лучки.

Лучок самолов (не замаскирован)

Лучок – это классическое орудие лова большинства певчих птиц. На жесткий проволочный каркас натягивается маленькая сетка таким образом, чтобы на каркасе образовывался небольшой купол. Внутренний неподвижный полукруг крепится к земле проволочными шпильками или деревянными колышками.
Прикрепленный к земле самолов проверяют на срабатывание, чтобы проволочная дужка плотно прилегала к земле по всей своей длине. Спешка может свести на нет все усилия птицелова — выскочившая из-под сетки птица едва ли даст охотнику второй шанс. Преимущества автоматического лучка в том, что не требует утомительного сидения в отдаленном укрытии, когда тучи комаров и других насекомых норовят буквально сожрать живьем неподвижного охотника со сторожевой веревкой. Можно установить несколько самоловов в местах наиболее часто посещаемых птицами.
Основными недостатками являются те, которые могут испортить охоту и настроение птицелову: самолов может покрыть не ту птицу, за которой охотишься, может сработать на неравнодушных к мучным червям ящерицу и лягушку, сторожок может сработать от порыва ветра на открытой площадке. Как правило, лучком самоловом можно поймать только одну птицу.
Наконец все снасти были установлены. Можно и перекусить. Мы расположились на небольшой поляне, среди камней, разложили свои припасы. Трапезу завершили горячим и душистым чаем, приправленным Игорем какими-то травами. Чай оказался необычайно вкусным.
Мне не терпелось поскорее проверить свои снасти, я начал обходить и осматривать их с небольшого расстояния, стараясь не пугать птиц. В двух самоловах оказались скворцы — розовый и обыкновенный, которым я с удовольствием тут же даровал свободу.
Вагиф следил за сетью. В карманы сети то и дело попадались птицы, которые нас не интересовали, горные славки-завирушки и серые мухоловки. Попавших птиц вытаскивал из сети, высоко подбрасывал приговаривая:
— Последний раз вас в упор вижу!
Меня заинтересовали площадки, с невысоким кустарником, расположенные слева, выше по склону. Любопытства ради, я полез на невысокую скалу по узким терраскам, посмотреть, что-либо интересное на плоской вершине. Из под ног то и дело срывались и падали вниз оторвавшиеся от скалы куски. Наконец, последняя терраска. Ухватился за мягкий, заросший мхом выступ и подтянулся. В нескольких десятках сантиметров от лица увидел очень крупную змею, свернувшуюся кольцами и в упор смотревшую мне прямо в глаза.
В одно мгновение я оказался снова на терраске, и обратный путь был более коротким и быстрым. Все произошло так мгновенно, что я даже не понял, какую именно змею увидел, но испытал пренеприятнейшее ощущение. Укус ядовитой змеи мог бы иметь самые тяжелые последствия в этих условиях. У нас не было никаких лекарств и даже обыкновенного бинта. В дальнейших моих походах я обязательно находил место в рюкзаке для аптечки, с необходимыми лекарствами и средствами.

Ящерица гологлаз

При очередном осмотре лучков мое внимание привлекли очень мелкие ящерицы – Алайские гологлазики. Они ловко пытались спрятаться от меня в прошлогодней листве. Мне удалось поймать шесть шустрых особей.
Взрослый гологлаз достигает длины до 64 мм. Бурый верх, с бронзовым оттенком. Самцы снизу имеют оранжевый цвет, у самок цвет розоватый.
Питаются различными мелкими насекомыми. Очень интересны для наблюдения, при содержании в домашних условиях, в террариуме.

Певчая славка

Погода портилась, становилось пасмурно, дул теплый порывистый ветер. Сеть то раздувалась парусом, то неподвижно провисала. Один за другим стали попадать в лучки певчие славки. Позарился на червей белогорлый соловей. В сеть ткнулась яркая желчная овсянка.
В целом, улов был неплохой: один белогорлый соловей, три певчие славки и красивый представитель семейства овсянковых. Игорь принес, в довесок, узорчатого полоза и еще какую-то змейку, которая через полчаса сбежала из завязанного мешочка.
Звуки окружающей нас природы стали затихать, склоны стали контрастнее, по вершинам деревьев и кустарников волнообразно заколыхались ветки. Из облака, на наши головы упали первые, пока еще редкие капельки дождя.

Орешниковая соня

Мы решили закончить охоту. Я взял пакет и отправился собирать все свои лучки. На одном из кустарников увидел парочку сонь, очень похожих на маленьких белочек, которые с удивлением смотрели на меня и не пытались убежать. По миниатюрным размерам зверьков я понял, что это еще несмышленые детеныши, которые недавно покинули свое жилище. Я оказался немного проворнее их и через минуту они уже смирно сидели в полотняном мешочке.
Сони ведут преимущественно ночной образ жизни, питается желудями, орешками, различными плодами и ягодами. Не гнушаются разорять птичьи гнезда, поедая яйца и маленьких птенцов. В неволе орешниковые сони хорошо приручаются, но в зимний период впадают в спячку, поэтому требуют внимательного ухода и условий зимнего содержания.

Водопад около Бурчмуллы

Собрали и уложили в рюкзаки снасти и улов, а затем двинулись по извилистой, асфальтированной дороге в сторону Бурчмуллы.
Справа от дороги возвышались скалы, кое-где поросшие невысоким кустарником, а слева — почти отвесный, очень глубокий каньон. Далеко внизу застыла мертвая, сине-салатовая поверхность Чарвакского водохранилища.
Под нами орел, распластав огромные крылья, делал круги над тушей барана, который, видимо, сорвался с обрыва и висел на уступе скалы.
Пейзаж вокруг необыкновенный. На противоположной стороне каньона возвышались живописные горы. С вершин, среди зелени, каскадами и с шумом неслись вниз водопады. Игорь рассказал как у одного из водопадов он забрал из гнезда и выкормил птенцов синих птиц.
Вспомнилась строка из песни В. Высоцкого: «Лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал…».

Пёстрокаменный дрозд

За ближними горами, в дымке, виднелась, покрытая ледниками, вершина Большого Чимгана. По-видимому, из-за дождя, пение птиц почти прекратилось, только высоко, справа, со скалы доносилась красивая флейтовая песня пестро-каменного дрозда. Самого певца не было видно, но мы все равно замедлили шаг, чтобы насладиться звуками, заимствованными у других птиц, которые дрозд исполняет в своей оригинальной манере. Самец пестро-каменного дрозда ярко окрашен и мне очень хотелось иметь его в своей коллекции.

Игорь предугадал мои намерения лезть в гору ловить дрозда и пообещал в ближайшие дни свозить на Чимган, где у него есть на примете одно урочище.
— Там и попробуем поймать не только пестро-каменных дроздов, но и других интересных птиц.
Идем, любуемся природой, и, чтобы не попасть под возможный ливень, мы ускорили шаг. Внезапно раздалась беспорядочная стрельба, со скал на дорогу, с криками, размахивая оружием и стреляя, начали выскакивать басмачи, бородатые, в полосатых халатах, в чалмах и тюбетейках.
Несколько секунд замешательства… Я — опытный воздушный десантник, Вагиф – каратист, да и Игорь, как мне показалось, пережили несколько неприятных секунд, пока не сообразили, что это игра.
«Басмачи» разговаривали по-русски, попросили закурить, а дальше, за поворотом стояли два автобуса и суетилась съемочная группа. Шла съемка эпизода какого-то фильма.
В Бурчмулле с трудом протиснулись в переполненный рейсовый автобус направляющийся в Ташкент. Основная масса пассажиров — это пожилые женщины и старики. Все проходы были забиты узлами, экзотическими переметными сумками и мешками.
Молодой водитель лихо крутил баранку, мы неслись с бешенной скоростью вниз по извилистой дороге. Иногда казалось, что на крутых поворотах машина едет на двух колесах и вот-вот сорвется в пропасть. Всякое в жизни повидал, но в таких цирковых номерах, безответственно исполняемых на краю бездны, еще не приходилось участвовать.
Местные пассажиры спокойно разговаривали друг с другом, как будто ничего особенного не происходило. Только когда оказались на равнине и подъехали к Чирчику напряжение, вызванное лихой ездой, исчезло.
Дома, едва отвалившись от стола, после обильного ужина, приготовленного Ларисой Борисовной, мы упали на кровати и забылись снами праведников до самого утра.

© Copyright: Александр Крохин