Я помню запущенный парк, шедший вбок от шоссе —
Их много повсюду, отъедешь едва от столицы.
Упала ограда, но тропы погибли не все,
И можно зайти далеко, если кто не боится.
Здесь был детский дом или лагерь — лишь Бог разберёт, —
Сейчас догнивают постройки, от взрослых до детских.
Разграбленный мир, умирающий сквер, рядом грот,
Остатки мозаик, эмблем и мечтаний советских.
Ту пору не знав, я не каждый её идеал
Способна всерьёз воспринять — так устроены люди.
Но мне ль попирать этот прах, что из праха вставал
Величием зданий и парка, трагичностью судеб?
Посмею ль охаять, дань моде капризной отдав,
Бесцветный фасад, зарастающий мхом беспробудным,
Разбитую лестницу – путь неизвестно куда,
Горниста из гипса при ней, уцелевшего чудом?
Замолкни, душа, и услышь, как, носясь и звеня,
Здесь верили в счастье (хоть было по-разному) дети;
Насмешек, упрёков безжалостных им без меня
Достаточно, я же сейчас не судья, а свидетель,
Что святы навеки горнист, и руины, и сквер
Затем, что легко здесь и взгляд ни единый не скован,
Как будто стою у подножия сгинувших вер,
Безмолвный паломник, бегущий от шума мирского.
© Copyright: Екатерина Ратникова
