Пишут друзья. Глава 12. Одна Родина — одна судьба… Проза И. Беспаевой

ГЛАВА 1
ГЛАВА 2
ГЛАВА 3
ГЛАВА 4
ГЛАВА 5
ГЛАВА 6
ГЛАВА 7
ГЛАВА 8

ГЛАВА 9
ГЛАВА 10
ГЛАВА 11

(Встреча 3 июля 2014 года)
До возвращения домой оставалось три недели, начинались постепенные сборы. Организм перешел в режим ожидания и всё чаще представлял себя в полёте.
И тут, совершенно случайно, получился у меня отпуск! Крошечный, в один день, но с раннего утра и до позднего вечера. Решено было, что я поеду в Вадуц. Если не получу приглашение от Барона в силу разных уважительных причин, то погуляю по городу, посмотрю картины Ивана Мясоедова в Национальной Галерее, подарки, что привезла для Барона из Алма-Аты, оставлю в почтовом ящике — из-за случившейся зимой болячки не отвезли их Барону с подругой Юлей из Германии, как задумывалось. Потом решила отправить их почтой, но по какой-то причине не сделала этого, хоть и была уверена, что отправила. И немного тревожилась, что от него нет обязательного «спасибо» открыткой или телефонным звонком. Сама не звонила по банальной причине — из-за кошмара на Украине.
Как объяснить Барону, почему конфликт разгорается и уже пылает войной. Как такое могло случиться с его Родиной в наше время?… Была Россия, стала Украиной, но ведь Родина, как она ни называется по воле обстоятельств, всегда одна…
Разговор об этом возникнет непременно и от этого становилось тоскливо… А подарки были замечательные — книга о людях, верных царской семье, которые ещё одна моя школьная подруга, Женя, купила в Екатеринбурге специально для Эдуарда Александровича. Она так и называется «Верные», автор — неизвестная мне Ольга Чернова. И небольшая книжечка о последней Императрице «России светлая печаль» с восхитительными стихами и фотографиями. Книга для детей, и написана тоже Ольгой, Патокой.
Обсудили с дочерью день — пусть это будет среда, стали покупать билет, и вспомнили про местную замечательную услугу нашей деревенской администрации — Tageskarte Gemeinde. Это такой проездной документ на один день, по цене — дешевле, чем половина стоимости обычного билета на поезд, по которому я добираюсь до Вадуца в дни своих визитов. И его замечательная особенность в том, что по нему можно путешествовать 24 часа по всей стране на любых видах транспорта — поездах, пароходах, автобусах, трамваях и троллейбусах — что Бог пошлет до места путешествия и обратно. Но на среду такого билета не было, только на четверг. Мы поменяли день — пусть будет четверг! И очень правильно сделали — в среду целый день шел дождь, похожий временами на ливень, и даже к ночи было непонятно, откуда завтра возьмется солнце. Но такое я уже испытывала и именно в день поездки к Барону, лет пять тому назад, поэтому не беспокоилась особо. Летом дождь — не большая помеха…
Позже мы убедились в правильности этой покупки и по другим причинам…
За день до поездки, выждав время, когда, по моим расчетам, Барон должен быть свободен от чтения прессы и просмотра новостей по телевизору, я ему позвонила. Через положенные три гудка в трубке раздалось сравнительно бодрое, с милым фальцетом, «Алле!» — жив-здоров, слава Богу!
Как частенько бывало, особенно в начале нашей дружбы, разговор начался с очередного знакомства после моего «Здравствуйте, Эдуард Александрович! Как здоровье? Это звонит Ирина Беспаева, Ваша Интернетная Девочка»
— Напомни мне, как мы познакомились…
Выслушав мой рассказ с несколькими важными моментами моих уже многих визитов, Барон произнес: «Надо же, как интересно», явно меня не узнавая…
— Ты звонишь из Санкт Петербурга? — это после упоминания о правнуке Достоевского.
— Нет, я звоню из Цюриха. Собираюсь побывать в Вадуце в четверг. Я хочу подарок для Вас оставить в почтовом ящике, а девочки из социальной службы, что Вас навещают, принесут его. Можно так сделать? — я отчаянно пытаюсь получить приглашение…
— Нет, это же будет очень некрасиво с твоей стороны — привезти подарок и оставить в ящике. Тебе надо позвонить мне, когда приедешь к вилле, у входа есть кнопка. Я открою калитку, потом входную дверь. И надо идти сразу наверх, налево, я вниз уже два года не спускаюсь. Вручишь мне подарок, и я поблагодарю. Вот так будет хорошо!
— Эдуард Александрович, Вы наговариваете на себя. В прошлом году, когда я у Вас гостила, мы же работали с Вами внизу, писали письмо в Музей Достоевского в Семипалатинск. Какие два года вы не спускаетесь вниз?… Всего год!
— Ты в прошлом году меня видела?! Это ты нашла про меня в Интернете? — память Барона выхватила меня из какой-то группы людей…
— Да, в самом конце февраля… Да, это я нашла…
— Значит, ты знаешь, как всё надо сделать, когда приедешь! Когда это случится?
— В четверг, я надеюсь приехать в двенадцать часов. С двенадцати до часа! —
даю я себе люфт… Вероятно инстинктивно…
— Тогда до скорого! Целую и обнимаю, жду! — голос зазвучал совсем радостно!
— Пи-пи-пи… — не дождалась моего «спасибо!» телефонная трубка.
Почти полтора года прошло с нашей последней встречи. В сентябре Барону
исполнится 102 года…
В среду вечером посмотрели расписание поездов на Sargans, где мне предстояла пересадка на автобус в Vaduz. Поезда шли один за другим с перерывом около 45 минут, как всегда, с 7 платформы, скорые и останавливающиеся по пути
в разных городках. Остановки одно-двух минутные, разница во времени в пути не большая, но она много значит в таком важном визите. Главное — приехать вовремя! О том, сколько времени продлится встреча, я не имела никакого представления. Даже на час не могла рассчитывать… Совсем не спускается вниз, время делает своё дело…
«Вручишь мне подарок, и я поблагодарю. Так будет хорошо»
Это могло занять минут пятнадцать, а может и час…
Как сложится, я и минутке буду рада…
Записала время отправления первых двух поездов, все будет зависеть, как доберусь до вокзала, хотя никаких важных дел на утро четверга не намечалось.
— Мама, поезд в 8-37 едет в направлении Chur, но у него есть остановка в Sarganse. А в 9-12 идет скоростной. И смотри на табло, иногда случается, что платформы меняют. И объявления слушай…
— Конечно буду слушать и смотреть, не переживай! — успокаиваю я дочь.
Слушать для меня не проблема, проблема понять то, что слышу. Но приятно, что дети ценят мои способности к языкам, которые ни на шаг не продвинули меня в правильном направлении за 10 лет. Английский, врезавшийся в память ещё в школе, только он и выручает в случае чего. А вот немецкий — хоть убей, не может занять свое место в моей памяти и на языке. Видно, русский все заполонил и не хочет тесниться, как я ни стараюсь!
Все складывалось удачно, я смогу до 12 часов и к замку наведаться, и привет Барону от Князей сфотографировать, и утренний город посмотреть. А после встречи, если останется время, посмотрю картины Ивана Мясоедова (в эмиграции профессор Евгений Зотов) в национальной галерее. Такое вот было предварительное расписание.
Утро наступившего четверга ослепительно сияло солнцем!
Я была готова отправиться в путь на пятнадцать минут раньше положенного по расписанию времени. Но это и хорошо — успею не спеша зайти в кондитерскую, за пирожными для Барона, без них в гости никак нельзя! И без суеты разберусь на вокзале с платформами…
Никаких заминок в пути до вокзала не было, в кондитерской тоже, поезд стоял на пути и дожидался меня — двухэтажный, места у окон на втором этаже сплошь были свободными. До отправления оставалось десять минут. На табло моё время — 8-37, и длинный перечень городков, куда поезд идет. Я помню про направление Chur, но читать все названия на табло не хотелось. Из динамика звучит «ziben, Sargans» — волноваться не о чем! Я поднимаюсь в вагон на второй этаж и занимаю место с левой стороны — любоваться на Цюрихское озеро и любимое Walen See будет удобно! Кроме меня есть только пара пассажиров, перед отправлением добавляются ещё три пары путешественников, в годах, шумные, радостные, с палками для ходьбы по горам, всё просто замечательно!
Поезд тронулся и я погрузилась в любование окрестностями — совершенно особое состояние, которое я необыкновенно люблю в дороге. Фотоаппарат в руке, стекло окна вагона довольно чистое, фото рассветного Цюрихского озера, хоть и против солнца, получаются отличные. Остановок в пути не много, поезд быстро добирается до станции Ziegelbrucke, скоро, после тоннеля, покажется моё любимое озеро Walen See. Солнце поднимается всё выше и кадры становятся более отчетливыми, я предвкушаю наслаждение от цвета озерной воды — такого цвета вода была в озере Иссык, под Алма-Атой, я этот цвет помню и люблю с детства — его дают глубина воды и окружение гор в еловых зарослях, хотя вокруг Wallen See почти сплошь скалы, отвесно уходящие в воду, а из зелени всё больше лиственные деревья.
Выпустив-впустив пассажиров, поезд снова набирает скорость, но тоннеля всё нет, поезд уходит вправо, а слева от поезда возникает горная река, многоводная, бурная, с чистой, красивого голубоватого цвета водой… Река часто петляет, железная дорога то и дело пересекает реку по мостам, я не узнаю горы вокруг…
Река похожа на Рейн, но откуда ему тут взяться?… Надо будет потом посмотреть по карте… Дорога на Chur идет не вдоль озера, что меня печалит, но за окном замечательные пейзажи, река пенится на крутых перекатах и поворотах, я с удоёвольствием любуюсь новыми местами. Остановки поезда становятся всё более частыми, на табло у входа в вагон длинный перечень городков, стараюсь разглядеть Sargans и не могу, его все нет. Но вот возникает знакомый Glarus, значит и Sargans не за горами! Но его всё нет и нет…
Решаюсь разглядеть список поближе, в очках. И обнаруживаю, что Sargans в списке отсутствует, как, впрочем, и Chur! Уже высветилась и конечная станция, Linthal, за окном мелькают крохотные перроны, на которых никто не выходит из поезда, и никто в него не входит. Исчезла вторая колея пути, вероятно после Glarusa… За окнами совсем рядом горные вершины в снегу, мои попутчики всё больше возбуждаются красотами вокруг, а я вдруг отчетливо понимаю, что села не в тот поезд!!! Очередная станция, возле нее дорога расходится на две колеи и навстречу нам въезжает поезд, на лобовом стекле которого большими буквами написано Zurich. Это был шанс, но воспользоваться им я не успела… Взять сумки,
спуститься со второго этажа, нажать кнопочку у двери — вроде всё делала быстро, но наш поезд, не открыв мне двери, медленно поехал в гору — к снегу, к солнцу, к синеве неба… Впереди были еще две остановки… Но так как я уже была на первом этаже поезда, выйти из вагона на следующей, предпоследней станции, я успела! На пустом перроне — ни души, крохотный городок Braunwald в это утро никого не ждал и никого никуда не провожал, даже и не понять — рад ли он мне?…
Первым делом — покурить, конечно… Успокоиться и начать думать правильно!
Вокруг тишина, покой, синева неба и узкое горное ущелье, которое венчает высокая гора с ослепительно белоснежной (действительно в снегу и ярко белой!) вершиной. Волшебно… Воздух вкусно пахнет скошенной травой, хоть и стою под ослепительными лучами солнца, но совсем не жарко — горный воздух бодрит! Ситуация тоже… Закусываю сигарету конфеткой и иду изучать расписание движения поездов. Смотрю на часы, которые примостились над зданием станции и, на всякий случай, на своей руке. На тех и других 10-15.
Следующий поезд отправляется в 11-00… Напрасно я вышла из поезда, могла бы и до конечной доехать, в самые горы подняться, и на нем же поехать в обратном направлении…
У перрона одна колея, поездам просто негде разойтись…
И они проезжают здесь только один раз в час…
Ну что ж, буду гулять, дышать, знакомиться с городком — он весь как на ладони. Десятка два-три домов, рядом со станцией кирха, за железнодорожным полотном разместился цирк Шапито со всеми полагающимися службами. Вокруг — ни души. По асфальтированной дороге с гор через городок проносятся редкие автомобили…
А вот это идея!!! Она осенила меня возле указателя с двумя стрелками. На одной написано Zurich и она указывает на дорогу через город! Автобус! Меня выручит автобус!
Иду вниз по главной дороге через городок, высматривая щит с расписанием и жёлтые полосы «змеи» на асфальте — место остановки автобуса. Щит нахожу, но «змеи» возле него нет. На щите то же самое расписание движения поездов, что и на станции… Не ездят здесь автобусы!
Так что время до отправления поезда я проводила, гуляя по Braundwaldu, фотографируя его и окрестности. За время прогулки встретила родителей на велосипедах с двумя ребятишками и ещё одну молоденькую маму, которая гуляла с дочкой. Но на улочке возле станции обнаружила детский садик, в котором не было деток, а на одном из живописных домов — атрибуты, сопровождающие ЧМ по футболу, которые и запечатлела. Почта, станция, отель — всё без признаков рабочего дня… Где-то вдалеке затрещала газонокосилка… Изредка по дороге шуршали машины… Я вернулась на станцию, до прихода поезда оставалось 18 минут. Чтобы не терять их зря, решила обойти кирху с другой стороны — калитка
в ограде со стороны станции оказалась запертой, что удивительно. Но в это время на перрон из городка пришла пожилая женщина и пробила в автомате билет. Мы приветливо поздоровались и она пошла к зданию станции, на перрон, а не присела на скамейку. Вероятно это и остановило меня от прогулки к кирхе… Взглянув в сторону горного ущелья я увидела въезжающий на перрон поезд! Двухэтажный,
тот, на котором я сюда и приехала! И прибыл он в 10-45, не по расписанию! Меня это обрадовало — время до встречи с Бароном оставалось катастрофически мало!
Рисковать и делать пересадку в Glaruse я не стала. Хоть времени до встречи уже в обрез, но надежней доехать до Ziegelbrucke, это большая узловая станция.
И решение моё было правильным — выйдя на перрон я увидела и тоннель, после которого начинается Walen See, и ответвление на Glarus и дальше. Дожидаясь поезда на Sargans, на схеме движения поездов я обнаружила и Chur — конечную станцию на направлении Zurich — Sargans — Chur. Все в моем уме встало на свои места.
Изучать страну очень полезно на ошибках, собственных и транспортных, они бодрят и делают знания прочными!
Через 15 минут я уже въезжала на поезде в тоннель, предвкушая встречу с любимым озером. А еще через 15 была в Sarganse, где наавтовокзале, прямо у железнодорожной платформы, на остановке? стоял новенький автобус, который и повезёт меня через 10 минут в Vaduz. Солнце поднялось совсем высоко и припекало не на шутку. Пассажиры, в ожидании своих автобусов, ютились на немногочисленных скамьях в тени молодых деревьев, скамьи на солнцепеке были сплошь свободными. На площади автовокзала изменения — появился новый фонтан, у которого хозяин милого пса терпеливо дожидался, когда псинка достаточно охладит лапы для дальнейшей прогулки или поездки. Пес не спешил… В общем и целом всё складывается хорошо. Прогулку по Вадуцу и к князю придется перенести или отложить, но к Барону я попаду почти вовремя, возможно, спасёт
предусмотрительно оговоренный люфт!
Автобус не двухэтажный, но с чистейшими окнами, пассажиров не много, устраиваюсь на «своем» месте — переднем, справа от водителя, чтобы никто не загораживал дорогу, с него самый лучший обзор в коротком путешествии…
За почти полтора года, что я не была в Вадуце, произошли изменения — построено много, исчезли краны, убрались заграждения, всё можно посмотреть и оценить — изменения радостные!
Остановка у любимого виноградника, время — начало второго, как ни старалась, на встречу опаздываю, поэтому иду как могу быстро, а дорожка в гору, и солнышко припекает… Но фото по пути, конечно, делаю, не останавливаясь, просто жму на кнопочку на ходу — уж что получится…
Вот вход на виноградник, вот богатый урожай — кисти наливаются соком, вбирают в себя тепло и свет солнца, обещая стать выдающимся вином урожая 2014 года. У Красного дома медленно ползёт в горку прогулочный трамвайчик, у поворота на Furst Franz Joseph strit, возле углового дома, весело журчит струйка воды в любимом старинном фонтанчике. Выхожу на Furst Franz Joseph — здесь нужно быть осторожной, скоро закончится тротуар и придётся идти по проезжей части, но машин, к счастью, не много. Иду вдоль высокого бетонного ограждения и вдруг вздрагиваю от громкого блеяния за ним! Заглядываю вниз и вижу милое сонное стадо из пяти белоснежных овец — у них послеобеденная сиеста
прямо на крутейшем склоне! Но, видимо по законам стада, не все могут спокойно предаваться сну, кто-то несёт вахту, громко предупреждая остальных о моём приближении. Не все овцы расслышали сигнал про опасность — в княжестве опасности ни для кого не существует, в том числе и для животных, так чего же просыпаться в такую жару ради того, чтобы взглянуть на гостью Барона?… Поэтому на фото некоторые персонажи получились с закрытыми глазами — они не моргнули, они продолжали спать…
Навстречу с ревом проносится мотоциклист, за ним, на такой же скорости, но бесшумно, спускается велосипедист. Вот и все встречи на дороге до родного поворота — четверг не очень насыщенный туристами день, и они, в основном, проводят время в центре Вадуца.
Поворот на виллу Аскания Нова. Сразу замечаю, что почтовый ящик у поворота, исчезнувший ещё в прошлый визит, так и не восстановлен, а фонарь на своем месте, и табличка с названием, но исчез номер 125 под ней, видно служит теперь кому-то сувениром…
Весь склон до виллы увит цветущим цветным горошком. Нежно розовые и белые гроздья соцветий пышным ковром увили всё вокруг и свисают почти до земли, наполняя воздух волшебным ароматом. Никаких признаков того, что под этим ковром по весне цвели нарциссы. Прямо царство цветного горошка!
Как не тороплюсь, но решаю нарвать букет для Барона — вот обрадуется цветам из собственного цветника. И представляю, как он будет нюхать этот букет! Ну и фото делаю, чтобы показать ему его цветущую гору. Балконы виллы полыхают ярко-красными бегониями — так радостно! Совсем скоро гора станет золотисто жёлтой — цветной горошек уступит место метелкам неизвестного мне растения.
Это самая красивая гора в Вадуце, она цветет с ранней весны до поздней осени.
Дорога к вилле ухожена, подметена, клумба в тупичке вся в цветах, возле нее совсем немного опавших листьев, поленница дров для камина высокая, подготовлена уже к зиме — укрыта еловыми лапами. Сквозь решетку калитки видны чистые, совсем без мусора, ступени лестницы. И стена из ежевики, которую посадили для Эдуарда Александровича птички, вся усыпана ягодами, но еще совсем зелёными. Фотографирую ежевику сквозь прутья калитки — вряд ли будет время сделать фото этого роскошества, поднимаясь по ступеням — время между открытием калитки и входной двери всего одна минутка. Почтовый ящик на стене приоткрыт, в нём ничего нет…
Глубоко вдыхаю воздух и нажимаю кнопочку домофона. Калитка открывается сразу, без вопроса «Кто там?». Входная дверь виллы открывается и вовсе без моего звонка, я еле успеваю дойти до неё вовремя.
В прихожей удивительный порядок, почти как в прошлый раз, даже лучше.
Нет ящиков с бутылками из под воды и с водой; на вешалке, что в коридорчике, ведущем вниз, нет одежды и шляп Барона, только цветной палантин, очевидно Людмилин. В уголке примостились зонты. Картины в коридоре все на своих местах.
Разуваюсь, здороваюсь с Екатериной Великой, мимо комода — на нем всё как было, лишь гостевая книга закрыта, спешу по лестнице на второй этаж, потом в конец коридора, сразу в самую лучшую на свете спальню Эдуарда Александровича. Ковровая дорожка на лестнице чистейшая, ни пылинки, ни соринки.
Все картины на стенах лестницы тоже на своих местах, здороваюсь с Николаем Вторым, с царицей, с наследником, с Николаем Алексеевичем Епанчиным.
В нише под окном появились новые статуэтки, вернее сюда переселились старые — кое-какие с комодов из столовой. В коридоре всё как всегда — на меня приветливо смотрят с портретов император Павел I и императрица Мария Фёдоровна, император Александр I c гордо поднятой головой, здороваюсь с ними.
Автомобиль-кресло хоть и не нужен теперь каждый день, но несет свою службу на привычном месте у начала лестницы. На перилах знакомый роскошный гобелен, на комодах знакомые предметы, на шкафах на своих местах статуэтки, у двери спальни — детская колыбелька с куклами… Ничего не изменилось… Захожу в спальню… А вот её — не узнать!!!
Вот это да… У Барона НОВАЯ КРОВАТЬ! И он восседает в ней, как на троне, прямо под своим собором Василия Блаженного! Лицо лучится радостью, волосы на затылке стянуты резинкой в его любимый хвостик, глаза небесно-синего цвета озорно блестят!
— Эдуард Александрович, здравствуйте, это Вам! — оставляю сумку и пакет с пирожными на стуле и спешу к кровати, протягиваю ему букетик.
— Здравствуй, иди скорее сюда, я тебя обниму! — протягивает мне навстречу руки Барон.
Но чтобы обнять его и поцеловать, приходится отодвинуть столик справа от кровати, он на колесиках, весь уставлен массой всяких нужностей. Справляюсь не без труда, и вот я уже в его объятиях, и тоже могу обнять и поцеловать Эдуарда Александровича. Мы оба рады!
— Как пахнут! На горе набрала? Ставь их вон с теми, туда войдут! — показывает на вазочку с ромашками.
— Эдуард Александрович, мне бы руки помыть, я с дороги… И ещё…
— Иди, мой. Только тебе неудобно будет в большой ванной, там теперь всё не так…
— Да я быстро вниз спущусь…
— Не надо вниз! В конце коридора налево дверь, там всё сделаешь! — смеётся Барон.
Так я узнала, что на втором этаже тоже есть гостевой туалет. Дверь в него всегда была закрыта и я думала, что это личная комната Людмилы.
Вернувшись, достаю подарки. Начинаю с пирожных. Эдуард Александрович радуется, как ребенок, вот ведь сладкоежка!
— Я днём не ем, ты же знаешь, но сегодня ты будешь пить чай, а я съем одно. Ты какие привезла, сколько?
— Заварных не было, я купила корзинки с фруктами и с кремом. Наверняка вкусные, красивые-то уж точно! И на сегодня, и на завтра ещё останется!
— Покажи-ка… — заглядывает в коробку Барон и остается доволен! Теперь и говорить можно!
— Эдуард Александрович, как Вы, как здоровье? Вижу Вашу обновку — роскошная кровать! — я чуть было не проговорилась, что совсем недавно две недели на такой же провела, правда, не такой шикарной. Моя была металлической, а у него в «для дома» исполнении, с деревянными поручнями и спинками.
Но пульт управления в точности, как мой!
— Вот, смотри, я теперь кроватью, как автомобилем управляю! — Барон начинает нажимать кнопочки на пульте и демонстрирует мне всевозможности его нового ложа. Управляется очень ловко и даже с азартом.
— Нравится мой новый автомобиль?
— Ещё как нравится!
— Сейчас подниму повыше, чтобы удобно было сидеть, и будем говорить! Дай-ка я за ручки тебя подержу, поухаживаю! Хорошо выглядишь, у тебя новая прическа! Отодвинь ещё этот стол, смелее, он крепкий, садись поближе! Чудно, что ты приехала!
Ещё сдвигаю осторожно столик вглубь комнаты, как можно ближе пристраиваю стул и усаживаюсь, наконец, как надо, протягиваю Барону руки.
Он крепко их сжимает, долго не выпускает, и я отвечаю таким же крепким рукопожатием — натренировалась с врачами и сестричками в больнице, вот, пригодилось… Руки Барона ухоженные, с аккуратно подстриженными ногтями, лицо чисто выбрито, вокруг глаз милые морщинки, он не перестаёт улыбаться…
— И Вы молодец, совсем не изменились, и хвостик вырос, мне он гораздо больше нравится, чем Ваша прошлая прическа — он вас молодит! Как себя чувствуете, кто за Вами ухаживает, Людмила часто приезжает?
— Хорошо себя чувствую, только теперь уже совсем не хожу, ноги не слушаются и мышки болят очень, не могу стоять. Ты говоришь, что я ходил, когда приезжала в прошлый раз. Напомни, когда это было?
— В прошлом году, в феврале я приезжала, мы с Вами письмо в музей Достоевского писали, в тот день Феликс умер…
— Вот, теперь вспомнил! Значит я только год не хожу, а кажется, что уже два… Но не вставать не трудно, у меня ничего не болит, я всё могу делать, что захочу, всё у меня теперь здесь под рукой. Мне и не нужно никуда, всё по телефону делаю! Два раза в день приходят из социальной службы, приносят мне завтрак и ужин, почту приносят из прихожей, в общем, ухаживают, как надо!
— А доктор приходит? Массаж Вам делают?
— А как же! Доктор раз в месяц приходит, спрашивает, что у меня болит, сердце проверяет, давление… Ничего не находит, для моего возраста я ничем не болен! Массаж делают каждый день, в четыре часа массажистка придет. Так что ты в четыре должна сегодня уехать, а то она доложит, что у меня визит был. Почему на два-три дня не приехала, я бы отменил всех, ты бы за мной сама ухаживала! И опоздала почему? Я в двенадцать тебя ждал, волновался!
— Эдуард Александрович, я же боюсь вас утомить… Опоздала потому, что поезда перепутала, спешила очень… Пришлось из Braunwaldа к Вам добираться, столько время потеряла, пока сообразила! Простите меня!
— Как это утомить? Мы же с тобой дела делаем, от дел я не устаю! Конечно я тебя прощаю, ты же не нарочно заблудилась… — голос добрый, взгляд понимающий…
— Кто Вам сейчас работать помогает, кто все это приносит-уносит — я, наконец, успокаиваюсь и начинаю огладывать комнату — она превратилась в настоящий рабочий кабинет, какой была в своё время гостиная.
Все столы, сундук, комоды, которые были в спальне раньше относительно свободными, завалены книгами, папками, коробками и коробочками. Появились и новые, и они, конечно, не пустуют. В спальню переселились некоторые картины из гостиной и все поставлены так, что постоянно перед глазами Барона. Телевизор у двери на балкон справа, не загораживает от взгляда кормушку для птиц и небо, столики на колесах с обеих сторон кровати, на них телефоны, пульты от телевизора и плееров, СД-диски, записные книжки, шкатулки, очки, ножи для вскрытия писем, фото в рамочках, что стояли раньше вокруг тахты в гостиной — все здесь и до всего можно дотянуться рукой. И вазочка с круглыми конфетками на месте — три конфетки в день обязательно! Только пока не вижу компьютера, не забыть спросить — освоил ли? И нет никаких лекарств, кроме ментолового карандаша для носа, если вдруг его заложит, только кремы для массажа в тубах, но запашистой мази для лошадей нет. И ещё нет контейнеров с посудой от завтрака и с ужином. Значит, социальные работники дожидаются, когда он закончит кушать и сразу всё убирают… Раньше контейнеры стояли прямо на его кровати. Эдуарду Александровичу нужно было самому подогревать еду в микроволновке — большая проблема делать это лежа, а сейчас и её нет в спальне. Действительно, уход стал лучше, намного! И это, безусловно, заслуга Людмилы, которой удалось-таки настоять на правильном варианте, приемлемом для отца.
И вдруг я вижу картину, она стоит на сундуке справа от кровати, рядом с картиной, на которой дом в Гавриловке, это — портрет Веры Николаевны в юности!
Мне фото этого портрета Наташа Халепа прислала, и историю, как он был написан. И вот я вижу его! Надо же, где же он раньше был? В гостиной его точно не было! Хочется подойти и рассмотреть поближе, но отодвинутый мной столик закрыл проход к сундуку… Эдуард Александрович дает мне время осмотреться, разглядеть знакомое и новое в интерьере спальни-кабинета. Он явно доволен, какое впечатление на меня производят изменения в его жизни, ведь все устроено по его желанию, всё помогает ему жить полноценно и интересно, не теряя ни минуточки жизни! И не раздражаясь постоянной опекой «неумех», которые всё делают не так!
— Кто приходит, тот и помогает. Ну-ка, отодвинь стол ещё, садись поближе.
И надень пиджак, у меня прохладно! Я теперь велю балконы не закрывать, чтобы воздуха было много, поэтому тут как это по-русски сказать?…
— По-русски — сквозняки! Мне не холодно, я же по солнцу шла и в горку, так что мне пока ещё жарко, потом оденусь, если замерзну.
Оба балкона открыты нараспашку, летний ветер гуляет вольно, наполняя спальню ароматом роз и душистого горошка, щебетом птиц. Доносятся звуки проносящихся по дороге к замку и обратно автомобилей и мотоциклов — совершенно необходимые до сих пор гонщику в душе и в прошлом. Через дверь, напротив кровати, княжеский замок загораживает огромная ель, а через дверь
справа от Барона видна кормушка для птиц, в ней хозяйничают синицы, и видно ярко-голубое небо. Эдуард Александрович одет в свою любимую теплую кашемировую рубашку и по пояс укутан теплым одеялом. Ноги без движения и летом теперь мёрзнут, я помню, как постоянно меняла ему грелки.
— Эдуард Александрович, Вы с грелочками в ногах? Они не остыли? Давайте поменяем воду…
— Нет, грелки только на ночь беру. Днём они не нужны. Вот осенью и зимой всё время буду с грелками, кровь же теперь в ногах не бегает…
— Кузинка с кузеном приходят? Кузинка борщ приносит? А племянники по воскресеньям навещают?
— Как же, все приходят! И борщ приносят!
— Людмила когда была?
— Давно была. Сейчас не может приезжать, её мать болеет. Звонит часто, почти каждый день.
— Что с Виржинией?
— Как что? Ей же уже восемьдесят пять… Людмила ухаживает за ней.
— Печальные новости про Виржинию, жаль очень. То есть она уже не служит во дворце у Альбера? Вы знаете, что у Альбера и Шарлин в этом году родится ребёнок?
— Нет, она уже не может, как следует исполнять свои обязанности во дворце, но её там очень ценят, часто советуются. Она до сих пор важная дама двора. Конечно, я знаю, что все ждут наследника, а как же! Это же главная новость в Монако! А вот у князя Юрьевского по прежнему нет детей, никак не выберет себе хорошую жену! Он приезжал на мой юбилей один, а в прошлом году снова женился, я говорил тебе? Но детей у него ещё нет, а он последний прямой потомок Александра I, ему обязательно нужен сын!
— Да, конечно говорили, вы мне про юбилей и гостей очень много рассказывали. А про свадьбу князя я знаю, она в Цюрихе прошлым летом была, венчание в русской церкви было. Газеты писали, и в новостях сообщение было. Я в интернете нашла видео, как Вас князь поздравлял, там и Людмилу рядом с Вами увидела, она красавица! Десять минут смотрела ваш праздник.
— Да ты что? И это в Интернете есть?
— Ой, в Интернете есть всё, было бы время искать! Про Казмиру еще расскажите, как она, нашла свою половиночку? И как Крис поживает, были новые выставки?
— Нет, Казмира ещё ищет себе пару, никого подходящего пока нет. А Крис много работает, очень талантливый, всё время заказы есть. Потом внизу посмотришь альбом с новыми работами, только не знаю, где он лежит, сама найдешь.
— Ну, давайте теперь подарки смотреть! В этот раз их моя подруга для Вас из Екатеринбурга привезла, навещала меня зимой в Алма-Ате. Помните, Вы мне про Маргариту Хитрово рассказывали, как она спасла царские реликвии и они в Венесуэле нашлись?
— А как же, конечно помню! И что же произошло?
— А книгу мне подруга привезла, для Вас, и в ней есть глава про Маргариту Хитрово. И про всех людей, кто до самого конца оставался с царской семьей. Вот, смотрите! Правда глава совсем не большая. И рассказ довольно скромный, Вы гораздо интересней рассказывали. Но всё равно хорошо, что люди могут это прочитать. Смотрите, какая замечательная книга! «Верные» называется. А это про последнюю царицу книжечка, стихи, и так много фотографий, которые я нигде не видела. Вам понравится! Я сразу и почитать могу…
— Нет, читать сейчас не будем, я сам потом почитаю. Сейчас будем разговаривать, ты же для этого приехала?
— Конечно для этого, Эдуард Александрович! Тогда просто посмотрите, какие книги.
Барон листает книги, мельком разглядывает, качает головой, печально улыбается…
— Странные люди, русские… Сначала расстреливают царскую семью, потом так возвеличивают… Столько книг пишут… Почему так?…
— Расстреливали ведь не эти русские, которые сейчас живут… время прошло, многое осмыслено, понято. И с этим нужно жить дальше. Отдавать долг нужно уже другим людям, и они тоже русские. Давайте я Вам стихи про царицу почитаю…
— Нет, я потом сам почитаю. А ты сейчас иди бери себе чай и будешь обедать, а я книги пока посмотрю. Как странно, опять незнакомые мне люди подарки присылают… Удивительно! Чай знаешь, где взять, в леднике бери что хочешь, ты же голодная!
— Я не голодная, но чай очень хочу. Я быстро всё приготовлю. Сок Вам сделать, есть у Вас оранжевые? И это подарок от моей школьной подруги, она очень много про Вас знает, она совсем не незнакомая, и живёт в Екатеринбурге, в особом городе!
— Нет, сок я уже выпил, только для себя всё неси. Ну, иди… — улыбается Эдуард Александрович и машет рукой.
Барону явно нужно отдохнуть. И я спускаюсь вниз за чаем.
В кухне идеальный порядок, раньше такого не было, даже в прошлый раз «жилых» признаков было больше. На дверке шкафа висит все та же записка
Людмилы, о том что «если вы заметили, что моему отцу не хорошо, сообщите, пожалуйста, по телефону… Спасибо!», которую я видела в прошлый раз. Так что визиты Барону, в общем-то, не запрещены, а может быть это и для сотрудников социальной службы, они ведь могут меняться.
Чай нахожу без труда, он на своем месте, как и банки с медом, вареньями, с чем-то вроде нашего какао… В углу за ледником (холодильником) знакомый «винный погребок», почти весь заполнен бутылками, есть и бутылочки «Суворова», видно не всё ещё выпито после юбилея. А вот корзинки для овощей пусты, похоже, еда в кухне уже не готовится. И каменная ваза для «оранжевых» пуста, вероятно, сок Барону приносят уже готовым. В сушке для посуды тоже мало всего — пара тарелок, столько же столовых приборов, а чашек для чая нет вовсе, чашку приходится искать в шкафу. Очень чисто, как будто бы только утром была уборка. Это и приятно, и грустно…
Пока закипает чайник, заглядываю в столовую и гостиную. Порядок, порядок, порядок… Всё ухожено, в гостиной много цветов, в зоне кабинета на круглом столе книг совсем не много, они удобно разложены. Гора самых нужных и любимых перекочевала наверх. Рабочий стол не завален кучей папок и книг, в факсе по прежнему чистая бумага, он включен. Диваны и кресла свободны, на них только подушки живописно разложены. На барной стойке статуэтки, сувенирные тарелки… С рояля несколько фотографий перекочевали в спальню, на их месте вижу новые, мне не знакомые. Тахта Барона сиротливо томится без столика рядом, у пустого, чистого подоконника. Коробки с монетками, открытками, марками — подарками для жданных и случайных гостей, тоже теперь, очевидно, заняли своё место в спальне. Вспомнилось, как я искала очки Барона под тахтой, сколько марок для тетушки я из под нее выгребла! Поправляю плед на тахте… Картина дома в Гавриловке, висевшая в изголовье тахты на торцевой
стенке камина, тоже теперь наверху. Но стопки книг на приступочке на своём месте и такие же высокие, как и прежде. В камине пустота-чистота, кочерёжки и совок для золы чисто вымыты, аккуратно стоят в подставке. На каминной полке знакомые голубки — подарок Луи Водабля Барону на свадьбу с Виржинией.
Между ними статуэтка памятника Суворову, что установил Эдуард Александрович на перевале Сен-Готард. А статуэтки Екатерины Великой, вероятно, перекочевали в спальню, их нет на барной стойке. Времени рассмотреть всё как следует, просто нет, только обвести взглядом и кое-что вспомнить…
Запел на кухне чайник, моя экскурсия по первому этажу завершилась. Грустная экскурсия, оказывается, чистота и порядок могут не радовать. Вот ведь как бывает…
Завариваю чай, беру пару тарелочек и иду наверх. Сосёт под ложечкой — предстоит разговор про главное, про Украину, это наверняка… Не уйти от этого разговора. И что говорить?… Как объяснить безумство, чем успокоить, ведь Барон наверняка смотрит все новости…
— Давай, устраивай себе место. Марки сложи в тот конверт, а телефон убери на край! — сам Эдуард Александрович немного поднимает изголовье кровати и усаживается поудобней, раскрывает коробку и выбирает себе пирожное — я с кремом буду, а ты?
— А я с ягодами! Что, тетушка все ещё марки собирает? Навещает Вас?
Марок скопилось много, и в конверте, и на столике. Кое какие вырезаны ножницами, многие просто оторваны с краями конвертов. И на полу их достаточно, под столом, хотя в спальне полы и ковры чистые. Только вокруг кровати разбросаны газеты и распечатанные конверты. Складываю марки, сдвигаю телефон, место для моей тарелки свободно, начинаем вкушать сладости, смеёмся — как здорово!
— Тетушка, конечно, приезжает, раз в месяц, визиты не пропускает, хоть и старая уже. Ворчать стала много, но я радуюсь ей!
— А батюшка из Цюриха?
— И батюшка приезжает, тоже каждый месяц, никогда не пропускает визит! Ты была в нашей церкви?
— Была. Много в ней изменилось, богатеет, прихожан стало больше, на службах теперь очень тесно.
— Ты слышала, что с храмом в Ницце? Вот ведь глупость сделали, от платы за вход отказались! Теперь содержать храм и кладбище не на что! Не понимаю!
— Слышала… вернее я читаю про него. Не услышали Вашего совета, «Русская мысль» так и не напечатала Ваше письмо.
— А «Русской мысли» нет больше, закрыли ёе!
— Да, Вы мне про это в прошлый раз рассказали.
— Ну вот, я управился первый! Как вкусно! Ты никогда не забываешь, что я люблю!
— И я управилась! Давайте тарелку, я всё вниз отнесу, помою. А пирожные в ледник уберу.
— Не надо уносить! Вечером все унесут и помоют! Поднос на тот стол поставь и хорошо будет! И садись поближе, дай я тебя еще за ручки подержу…
— Эдуард Александрович, я спросить Вас должна, у меня маленькое поручение есть. Вы же помните, что получили подарок к юбилею от дочери Вашей подружки детства, от Наташи Халепа? Такой шикарный альбом про Вас в Аскании Нова, «С чего начинается Родина». Я его ещё весь перефотографировала в прошлый визит…
— Конечно помню, уникальный подарок! И что же?
— А то, что мы теперь с Наташей переписываемся, ещё во время подготовки к юбилею она читала мои посты в Интернете, которые я пишу после наших встреч. Я очень быстро нашла ее адрес и теперь мы часто друг другу пишем, обмениваемся новостями про Вас. Я рассказала, как порадовал Вас её подарок и выслала ей фото. Так вот, она зимой прислала мне сообщение, что послала Вам, ко дню рождения, фото визита царя в Асканию Нова и икону Святого Олега, сама вышила её бисером. Но известия о том, что подарки до Вас дошли, она не получила. Вот и просила меня узнать, если я буду у Вас в гостях, получили ли Вы их?
— Как это я не сказал ей спасибо за подарки? Я всегда отвечаю и благодарю, ты же знаешь! Я не мог не получить! Очень много подарков было, и всем я открытки с благодарностью послал.
— А икону помните? Красивая была? Мне очень хочется её посмотреть, но здесь я её не вижу… А вот портрет Вашей мамы в молодости впервые вижу, мне про него тоже Наташа написала и фото прислала, но крохотное такое, трудно смотреть. Как хорошо, что он теперь здесь. Я все портреты Веры Николаевны люблю, красивая у Вас мама!
— Знаешь, когда ты приедешь на несколько дней, сама найдешь икону, я не знаю, куда её поставили, раз здесь нет. А спасибо за подарки передай от меня, ещё раз! Мама этот портрет не любила, говорила, что он неудачный, приукрасил её художник. А я его сохранил и велел здесь поставить, другие большие и никуда не войдут, а я хочу, чтобы мама меня видела, какой я хороший мальчик!
— Эдуард Александрович, можно я Вас сфотографирую, всего один кадр, только для себя… больно хороша Ваша новая кровать!
— Нет, не надо, ты уже много меня снимала, этого достаточно.
И без всякого перехода:
— Ты думаешь, война долго будет?
— Это не война, Эдуард Александрович… Войну не объявляли, на Украину никто не нападал. Это подавление бунта… Это борьба за власть, за ресурсы, и за сферы влияния. Это быстро не закончится, мне так думается…
— Как же не война? Ты смотришь новости? Идут настоящие бои, люди убивают друг друга, своих соотечественников!
— Я здесь новости не смотрю, я их в Интернете читаю. И русские, и украинские, и европейские, и из Америки. Друзья с Украины пишут… Хотя друзей всё меньше оттуда остается… Многие обвиняют Россию… Переубедить невозможно…
— Когда мои предки приехали, они поселились в России. Много работали, жили богато, много добра сделали… В революцию всё потеряли, всё было
уничтожено, разорено, бабушку убили, а она людям только добро делала! Мы бежали в Европу, папа умер от горя, когда узнал, что бабушку убили. Столько всего пережили, пока снова встали на ноги. Потом моя Родина стала называться Украиной, но это же всё равно Россия! Меня с детства учили, что надо работать. И я много работал, чтобы хорошо жить и чтобы помогать России. Мама меня учила не помнить зла, только делать добро. Теперь же снова все могут разрушить…
В глазах Барона блестят слезы, лицо растерянное, голос срывается и руки начинают мелко дрожать… Как успокоить, какими словами?… Все во мне съёживается, противно ноет под ложечкой…
Беру его руки в свои и просто держу, потом начинаю тихонечко гладить, жду, пытаюсь найти какие-то слова и ничего не приходит на ум, ничего… Так и сидим молча…
Когда Эдуард Александрович получил возможность бывать на Родине, она уже называлась Украиной, но увозили его родители в эмиграцию, не подозревая об этом и не веря в то, что не вернутся, из России. И всё, что он сумел за свою долгую жизнь найти и вернуть Родине, это было российским… Произведения русского искусства, книги, дары русским царям от иностранных государей — не перечесть всего, что вернул он Родине. Сколько русских могил в Европе нашёл, сберег… И Янтарная комната снова есть у России, во многом его стараниями воссоздана… Не задумывался, на Украине или в России строит православный храм — восстанавливает то, что построила его бабушка с немецкими корнями, Софья Богдановна, и для русских людей, и для всех остальных, искренне веря, что и православные и лютеране могут молиться в одних и тех же стенах, раз живут рядом, на одной земле! И заповедник Аскания Нова, созданный его дядей Федей, находился на русской земле, а потом она стала украинской… И Барон не задумывался об этом, помогая его восстанавливать, с радостью используя каждую возможность возвращаться на Родину, быть полезным. Помню его рассказ о том, как ему удалось провести из России памятник Фридриху Фальц-Фейну через границу с Украиной — в деревенской телеге под сеном!
«Почему я должен платить пошлину на границе, когда это была одна страна?!» А его рассказ про послов Украины и России в день национального праздника княжества?… Помню, как мы весело смеялись над ним… И я писала про это ведь совсем недавно, в 2010 году…
«— А как же праздник? Ведь его у замка устраивают! Кто в такой дождь приедет?
— Все приехали! Полно народу было! Дождь для такого праздника ничего не значит!
— Что, и княжеская семья была? Вы говорили, что князь весь день с народом проводит, традиция такая.
— Как же он традицию нарушит? Конечно, весь день на площади был, до самого приёма, — Барон говорит так уверенно, как будто сам был на празднике.
— А Вы откуда знаете?
— Послы рассказали.
— Какие послы?
— России и Украины. Оба были у меня вчера. Хорошо, что по очереди. Правда вечером переругались, за ужином.
— Что значит переругались? Почему?
— Спорили, у кого прав на Фальц-Фейнов больше, у России или у Украины?
— И кто победил?
— Никто.
— Так у Вас же украинский флаг рядом с флагом Лихтенштейна висит, вот украинский посол и решил, что у него больше прав.
— Так как же я три флага повешу? Это же невозможно! Только два можно закрепить! И Аскания Нова теперь на Украине, как ни верти!
— Российский посол очень обиделся? Вы ведь с Российским посольством дольше дружите. А Российский флаг у Вас есть?
— Конечно есть! Вон там на диване лежит!
— Долго они у Вас гостили?
— Днем приходили ненадолго, вначале российский, а потом уж украинский.
Прием вчера у князя был. Хотели уехать после приема, а потом салют решили посмотреть и ночевали у меня. У нас же грандиозный салют, нигде такого нет! И в Австрии, и в Швейцарии его видно! Вот только что уехали. Позавтракали и поехали.
Если бы ты вчера приехала, с обоими бы познакомилась!»

Дед Барона, Николай Алексеевич Епанчин, завещал внуку опубликовать свои мемуары, когда Россия вновь станет Россией, и как он гордится, что выполнил его волю — дождался означенного времени, увидел и понял перемены и опубликовал книгу деда «На службе трёх императоров», и призвал людей поддержать Владимира Путина, не мешать его инициативам — Родина на правильном пути!…
И вот его Родина по имени Украина, обвиняет его же Родину Россию во всех своих бедах, и идёт настоящая война… Ум Эдуарда Александровича не в состоянии ни понять, ни объяснить этого, вероятно потому, что он уже давно мыслит не как гражданин отдельно взятой страны, а как гражданин Земли. И ум его нацелен только на созидание, только на добро, которое множится исключительно упорным трудом.
И мы сидели молча, долго, пока руки Барона не перестали дрожать, пока слёзы не исчезли из глаз, пока он снова смог заговорить… И время уже четвертый час…
— Эдуард Александрович, как семья Феликса поживает, как в его ресторане дела идут? — я, не дожидаясь продолжения тягостного разговора, кардинально меняю тему. Мне просто страшно… Про Феликса тоже не радостный разговор, но ничего лучше на ум не пришло…
— Эмиль часто звонит, тоже уже старый, болеет. У него же свой ресторан есть, там хорошо. А у Феликса теперь только кофе можно пить, ничего больше не готовят, это уже не ресторан. Продадут наверное… Самый лучший ресторан в Вадуце был, самый старый. Феликса с Эмилем сам Луи учил, это большое дело в то время было. В «Максиме» никогда не учили чужих поваров. А мне Луи не отказал, мы хорошими друзьями были! А теперь только мы с Эмилем остались. Мы все очень хорошо относились друг к другу, никогда друг другу не отказывали, всегда помогали, но просили только о важном, с глупостями никогда не обращались, ни-ни!
— С Андрианом общаетесь, навещает он Вас? Как дела в магазине, я на обратном пути загляну в него. Продаёте свою книгу в магазине?
— Книгу продаю, уже две тысячи штук продал. Еще три тысячи осталось. Сейчас больше покупают, лето же, туристов только не много…
— Автографы ставите?
— Сейчас нет, я же сразу на всех экземплярах всё сделал!
— Не могу поверить, что все пять тысяч подписали, как рука не отвалилась?
— Больше недели подписывал, почти по пятьсот штук в день!
— Русские девочки еще работают?
— А как же, конечно работают, и другие тоже. Это же главная фишка — чтобы продавщицы на разных языках говорили. И ещё чтобы обменный пункт был!
Андриан в магазине почти не бывает, всё разъезжает. Там его мать больше хозяйёничает, обменом денег тоже она командует, сейчас в магазине не так хорошо — мало людей. Кризис же ещё не прошел, да и магазинов стало полно, туристов для всех не хватает! Сувениров полным-полно, а покупают мало, так, безделушки… Хотя японцы не скупятся и на дорогие покупки.
— В прошлый раз я много индийцев видела, сегодня тоже посмотрю.
— Индийцы мало покупают! Они даже в рестораны не идут покушать, всё с собой привозят и на скамейках едят, только свою еду!
Тирада про индийцев меня умиляет — я сама рассказывала Барону про то, как индийцы на скамейках обедают! Надо же, запомнил и мне про это рассказал!
А может быть и кто-то другой эти картинки в центре Вадуца тоже заметил. Главное — Барон в курсе всего, что делается в городе!
— А Ваш друг из Суворовского училища звонит?
— Какой друг?
— Член попечительского совета. Соколов-Хитрово. Не помню, как его зовут…
— Звонит, а как же! Владимир Александрович его зовут. Я же премию даю лучшему ученику года. Про дела рассказывает. У него тоже ноги болят, теперь часто жалуется. Как будто у меня не болят! Мне скоро 102 года, а ему-то всего восемьдесят наверно… — лицо Эдуарда Александровича расплывается в озорной улыбке, и я понимаю, что он преодолел острый печальный момент, переключился на другие мысли…
— Скоро уже массажистка к Вам придет, надо нам прощаться… Давайте-ка я все на место подвину.
— Ещё есть время, не спеши… Ты когда домой возвращаешься?
— Скоро, через три недели.
— А когда снова приедешь?
— Думаю, что ближе к зиме, если раньше не позовут. Девочки уже обе в школе учатся, но Селине я ещё нужна. А Катюшка уже взрослая, всё больше с подружками хочет быть. Все Вам приветы передали, и девочки, и дочь с зятем, здоровья Вам желают! Катюшка часто вспоминает, как Вы с ней ежевику ели, какая она вкусная была!
— А сейчас ежевики много? Видела ежевику?
— Очень много, но совсем ещё зелёная, ни ягодки не поспело!
— Как вернешься, приезжай на несколько дней, а сейчас иди вниз, возьми
подарки домой, найдешь все в кухне. У тебя книги мои ещё есть?
— Спасибо! Книги я все уже подарила, если бы Вы знали, какие это замечательные подарки для моих друзей, с Вашим автографом!
— Иди, возьми ещё пять штук, они возле шкафа, ты знаешь где!
— Нет, так не возьму, я их куплю.
— Не спорь! Возьми и только не раздавай, их нужно продавать, у тебя же столько расходов! Я велел тебе их продавать! А своей подруге из Екатеринбурга подари — это будет мое спасибо за подарки! Всегда нужно благодарить людей за подарки!
— Хорошо, я так и сделаю!
Эдуард Александрович снова улыбается, и мне становится спокойней — как было оставлять его расстроенным, с такими печальными мыслями одного?
А сейчас и массажистка его отвлечет, а там и социальная служба приступит к своим обязанностям.
— Посуду я всё-таки унесу вниз, раз туда иду, и коробочку в ледник поставлю…
— Посуду унеси, а коробочка пусть здесь остается, скоро мне ужин привезут.
— Хорошо, я быстро вернусь. Может быть что-то снизу принести?
— Нет, у меня тут всё, что надо, есть.
Иду вниз, за шкафом из початой пачки достаю пять книг, они все с автографами. Пачек у шкафа ещё много. На круглом столе вижу каталог с недавней выставки Криса, быстро его смотрю, он с дарственной надписью для Эдуарда Александровича, в нём много новых работ. На кухне беру из погребка бутылку вина «Суворов», из теплого ледника (запасного холодильника) коробочку конфет для девчонок — ведь всё Барон проверит, и если что не так, рассердится… Споласкиваю и вытираю тарелки и чашку, ставлю на место… Вот и порядок, всё — как было!
— А себе почему ничего не взяла? — проверяет Эдуард Александрович подарки.
— Так мы вино с дочкой и зятем будем за Ваше здоровье пить, это для всех подарок!
— Нет, возьми что хочешь, для себя!
— Книги и вино — это тяжело, а я хочу ещё к князю сходить, Ваш привет передать — не сдаюсь я.
— Да, вверх тебе тяжело будет идти. И осторожно на дороге, слышишь, как гоняют?!
— Слышу конечно, и видела, когда к Вам шла, ну ничего не боятся люди! — в моем голосе негодование…
— Это же гонщики! Мы же по-другому не умеем ездить!
Я не понимаю, чего в восклицании Барона больше — гордости за себя и собратьев, или разочарования моей оценкой смелости этих собратьев. Но настроение его явно повышается. И это замечательно!
— Иди, я тебя обниму! — протягивает он руки.
— И я Вас обниму! Не болейте, не скучайте. Спасибо, что пригласили меня, спасибо Вам за всё!
— Ну, иди! С Богом! До скорого!
— Эдуард Александрович, дверь откройте через минутку, мне ещё обуться нужно…
— Не торопись, я как надо открою — смеется Барон.
Я ухожу, визит закончился… Без четверти четыре на часах.
Знакомой дорогой, по проезжей части, иду к замку — передать привет князю. С тропинки, по которой нужно в этом месте идти к замку, к князю не попасть, склон крутой и выхода на дорогу без тротуара не предусмотрено. Поэтому иду осторожно, всякий раз останавливаясь и прижимаясь к ограждению, заслышав шум машины или мотоцикла снизу. Раз не умеют гонщики осторожно ездить по горным дорогам для удобства пешеходов, что поделаешь… Спасибо, что не ругаются за то, что я нарушаю правила, терпят меня на своей территории. И штрафовать меня некому — ниполицейских, ни видеорегистраторов на моем пути!
У памятника князю чисто, останавливаюсь, фотографирую, передаю привет Барона. И иду дальше, до замка, а потом спускаюсь на пешеходную тропу.
Она начинается смотровой площадкой с подзорной трубой, там есть и скамейка, на которой можно расположиться, покурить и немного подумать. И весь город посмотреть, он всё больше и больше разрастается. Его уже не сравнить с тем, который я увидела впервые с этой высоты хмурым ноябрьским утром в 2007 году, явившись в гости к Эдуарду Александровичу раньше назначенного времени! И он отправил меня погулять на гору…
На смотровой площадке молодая женщина пытается запечатлеть себя на фоне гор и города — это, оказывается, называется селфи, как я недавно выяснила… Наблюдаю за ней некоторое время, а потом предлагаю помощь. Она с радостью её принимает, а в ответ и меня благодарит так же. Теперь и у меня есть снимок на фоне гор и Вадуца, приятно! Прощаемся, она пошла к замку, а я в город спустилась по тропе и вышла как раз к магазину Барона, хоть и бывшему.
В нем было пусто, ни одного туриста, среди продавщиц не увидела знакомую русскую девочку, в своем выгороженном обменном пункте сидела и что-то подсчитывала мать Андриана, с сердитым, по обыкновению, лицом. Ну разве можно работать в сувенирном магазине с таким лицом?! Во времена Барона здесь были иные лица — приветливые… У Мэрии обнаружила, что бюста Франца Иосифа II, что стоял у входа, работы Криса Веркаде, там нет… Куда же он делся? Если бы я до встречи с Эдуардом Александровичем здесь прошлась, он бы рассказал, куда делся бюст. Теперь придется ждать следующей встречи, чтобы расспросить.
Надеюсь, что будут у нас ещё встречи!
В центре города, не смотря на лето, туристов не много, а жители работают, конец рабочего дня ещё не скоро. Туристы в основном японцы и китайцы, хотя встретилась довольно большая группа европейцев. Индийцев совсем нет… Иду по главной улице, по Штедле, узнаю знакомые здания, останавливаюсь в новом сквере у желтого кирпичного здания всех государственных учреждений княжества, отдохнуть на скамейке в тени подросших деревьев — солнце припекает, многие японцы и китайцы гуляют под зонтиками, приходится ждать, когда они сфотографируются на фоне каждого здания и немного отойдут — зонтики мешают мне фотографировать. Хоть и много у меня фотографий Вадуца, есть и летние, но удержаться не могу. Замечаю, что шпиль Кафедрального собора одет в строительные леса, его ремонтируют.
Вместо задуманного похода в картинную галерею решаю зайти в Кафедральный собор, или церковь Святого Флорина… Поставить свечу за здоровье Эдуарда Александровича. К нему нужно идти мимо дома Райнберга — музыкальной школы Вадуца, из распахнутых окон которой слышны звуки разных музыкальных инструментов, не смотря на то, что должно быть время летних каникул! Наверное, в Лихтенштейне, как и в Швейцарии, дети уходят на каникулы в середине июля и отдыхают летом всего один месяц.
Между этим домом и зданием собора крохотный скверик, он окружает собор кольцом огромных деревьев и пышных кустарников. И среди них я вдруг вижу новый памятник — на одном постаменте установлены бюсты Франца Йозефа II и княгини Гины! И они — работы Кииса Веркаде, без сомнения, хоть таблички с именем автора я не нахожу! А Барон не сказал мне об этом, хоть и рассказывал про успехи Кииса. Какая радостная неожиданность! Значит, бюст от Мэрии не зря убрали, наверняка нашлось ему место где-нибудь внутри, а здесь, у собора, князь и княгиня вместе заняли подобающее им место, очень правильное, на мой взгляд.
В собор, поставить свечу, мне зайти не удалось, на реставрацию закрыли не только шпиль, но и весь собор, вход к нему затянут красно-белой полосатой лентой, на стойке табличка с предупреждением. Я просто обошла его вокруг, и посидела на скамейке во внутреннем дворике, пустом в это время дня и очень красивом. И вдруг поняла, что я могу поставить свечу еще в одном замечательном месте, в церкви Бальцерса, в архивах которой Барон нашел запись: «Русские поели всех кур», доказывающую, что армия Суворова проходила через Лихтенштейн во время похода через Альпы. Это была очень хорошая мысль и я бодро пошла на автобусную остановку неподалеку. Дожидаясь автобуса на Бальцерс, любовалась голубыми небесами, они были изумительными в этот день! И сделала еще один снимок прямо с остановки — в небе парил дельтапланерист. Уже дома смогла увидеть, что на фото виден номер его дельтаплана 47729! Вот ведь какое чудо моя «мыльница»!
В Бальцерсе церковь, римско-католическая, построенная в честь юбилея князя Иоганна, соседствует с замком Гуттенберг. Это самые значимые сооружения города. Замок возвышается на высоком, правильной конической формы, холме и сплошь окружён огромным виноградником. Даже и не понятно, как к нему подойти… Церковь расположилась у подножия холма, и с трех её сторон раскинулся парк из вековых деревьев, и городское, очень ухоженное, кладбище. Церковь невероятно красивая, я иду сюда в третий раз… И снова оказываюсь в одиночестве.
Это и хорошо. Можно спокойно и не спеша обойти её, снова полюбоваться интерьером внутри, помолиться за здравие Эдуарда Александровича, зажечь свечу…
Когда я вышла из церкви, начался вечерний колокольный звон…
Такого красивого я еще не слышала. Он не был тревожным, и длился долго, а я просто стояла и слушала.
Дорога домой не занимает много времени. Я возвращаюсь тремя поездами, под негромкий стук колес и проносящиеся за окном знакомые пейзажи, ещё и ещё раз прокручивая в памяти события долгого дня — радостную и тревожную для меня встречу с Эдуардом Александровичем. День сложился удачно, вероятно ещё и потому, что мы заранее купили правильный билет…
Этот пост я заканчиваю писать спустя два месяца после нашей встречи с Бароном. За это время события на его Родине и в мире усугубились многократно…
Каково же ему в одиночестве пытаться осмыслить — почему, во имя чего?…
Сегодня, в день его 102 Дня Рождения, я желаю Эдуарду Александровичу здоровья и душевных сил — пережить события на его Родине по имени Украина, и обязательно дождаться, узнать и увидеть в телевизионных передачах, что в ней снова правят Любовь и Труд, как во времена, когда там поселились его предки.
С Днем Рождения, Эдуард Александрович!

Алма-Ата,
сентябрь 2014 года

© Copyright: Ирина Беспаева

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Запись опубликована в рубрике ПИШУТ ДРУЗЬЯ с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария: Пишут друзья. Глава 12. Одна Родина — одна судьба… Проза И. Беспаевой

  1. admin говорит:

    Как тяжело Барону дался тот 14-ый год…
    Ирина! Я не могу не повторить — вот сколько я не читаю-перечитываю вашу книгу — столько я каждый раз нахожу нового! И это необязательно имена-места-события, это, скорее, что-то на уровне понимания настроения, чувств, мыслей… Словно я промежуток времени между перечитыванием не то, чтобы повзрослела, а доросла до понимания каких-то нюансов… Спасибо вам за вашу память о Бароне!

  2. Ирина Беспаева говорит:

    Женечка, дорогая, я думала, что это только у меня такое ощущение — с годами я все глубже и глубже понимаю и Эдуарда Александровича, и смысл его поступков, и почему именно так, а не иначе складывалась его жизнь. Ведь его заслуга в моей жизни в том, что благодаря ему, я перечитала и пересмотрела неимоверное количество всего, что добавляло знаний и ощущений, и нового понимания…
    Рада, что наши ощущения созвучны…..
    Спасибо тебе за то, дорогая моя, что у меня появилась возможность, через некоторые промежутки времени, в удивительную атмосферу общения с Бароном… Обнимаю тебя!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *